АТЕИЗМ  РСА   БИБЛИОТЕКА   ФОТОГАЛЕРЕЯ   ФОРУМ

А
Б
В
Г
Д
Е
Ё
Ж
З
И
Й
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
У
Ф
Х
Ц
Ч
Ш
Щ
Ы
Э

Ю
Я

 

 

Апокрифы древних христиан  Неканонические речения (Аграфа) и фрагменты неизвестных евангелий
Свенцицкая И.

 

В новозаветных книгах и в произведениях христианских писателей I-IV вв. встречаются отдельные речения, которые цитируются как слова, произнесенные Иисусом. Они отсутствуют в каноническом тексте четырех евангелий, и их источники установить пока не удается. Такие речения принято называть аграфа (неписаные). К аграфа условно можно отнести также речения, сохранившиеся в рукописных вариантах новозаветных евангелий, но не вошедшие в признанный церковью текст. Аграфа встречаются в посланиях Павла и в сочинениях таких почитаемых христианами писателей, как Юстин, Ориген, Тертуллиан, Климент Александрийский. В этих произведениях можно найти трактовки образа Иисуса, отличные от канонической, и такие факты его жизнеописания, которых также нет в четырех евангелиях.

Интересно появление в "Деяниях апостолов" речения о необходимости давать, а не брать: по смыслу оно перекликается со многими поучениями, которые можно найти в евангелиях, но формулировка речения, не совпадающая с текстами евангелий, позволяет говорить об использовании устной традиции, в которой схожие по смыслу поучения варьировались отдельными проповедниками.

Можно выделить целую группу аграфа, касающихся Страшного суда и второго пришествия. В них отражено столь ясно видное в Апокалипсисе Иоанна напряженное ожидание скорого конца света, которое было свойственно первым христианам, надеявшимся, что царство божие на земле установится при их жизни. К этой группе относится описание воскресения мертвых и "восхищения живых" в Первом послании к Фессалоникийцам, речение из Послания к Эфесянам, разговор с апостолами из рукописного варианта Евангелия от Марка и рассказ Папия, приведенный Иринеем в его книге "Против ересей".

Эсхатологические чаяния особенно были распространены перед началом и во время I иудейского восстания против римлян. Ожидание решающей схватки "сынов света" с "сынами тьмы", победы над злом было характерно еще для членов кумранской общины (II в. до н. э.-I в. н. э.), оно переросло позднее в идею Страшного суда. Рассказ Папия интересен тем, что он показывает, как первые христиане представляли себе царство божие на земле. Словам Иисуса, приведенным Папием в его сочинении "Изъяснение Господних изречений", предшествовало подробное описание изобилия, которое наступит при этом царстве на земле. Это описание содержалось не только в сочинении Папия, Ириней говорит о пресвитерах (старейшинах), которые также повествовали о нем. Согласно этому рассказу, на земле будут расти целые виноградные деревья по 10 тысяч лоз каждое, и на каждой лозе по 10 тысяч прутиков, и на каждом прутике по 10 тысяч ягод, и, когда святой захочет сорвать лозу, другая будет громко просить сорвать ее, так как она лучшая. И пшеница будет по 10 тысяч зерен в колосе, и все животные будут послушны людям. Именно это изобилие увидят люди, "которые достигнут тех времен". Рассказ Папия явно основан на устной фольклорной традиции, отраженной в древних восточных сказках, где говорится о сказочной стране, полной изобилия плодов. Еще в древнеегипетской "Сказке о потерпевшем крушение" говорилось, как спасшийся после кораблекрушения египтянин попал на остров, на котором он нашел и фиги, и виноград, и всякие прекрасные овощи, и "нет такого яства, которого там бы не было". Подобные сказания связаны с давней мечтой простых людей об избавлении от изнурительного труда и недоедания, но в то же время изобилие, о котором говорится в отрывке Папия, как и описанное в древних сказках, - это изобилие сверхъестественное, не созданное руками человека. Рассказ этот - один из древнейших для христианства примеров использования фольклора, но в нем отсутствует идея духовного преображения, одна из важнейших идей раннего христианства.

Надежды на скорое второе пришествие отражены и в самом раннем каноническом тексте - в Евангелии от Марка: "...нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради Меня и Евангелия И не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер, и отцев, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной" (10.29-30). В приведенном отрывке также можно видеть надежды на материальное благополучие. Но постепенно такое восприятие царства божия менялось: в речении о его приходе, содержащемся в Евангелии от Матфея, которое в целом соответствует речению у Марка, слова "ныне, во время сие, среди гонений" опущены. Вместо перечисления того, что получит последовавший за Иисусом, просто сказано: "получит во сто крат и наследует жизнь вечную" (19.29). Традиционно-фольклорный мотив получения благ, во много раз превосходящих реальную жизнь, здесь дан только в намеке; речение из Евангелия от Матфея кажется сокращенным вариантом аналогичного места у Марка или сокращением соответствующего речения, которое имело хождение в устной традиции и которое записал автор второго евангелия.

Отрывок, не включенный в канонический текст Евангелия от Марка, также связан по содержанию с ожиданием Страшного суда, который должен положить конец "веку Сатаны". Перед вторым пришествием, по словам Иисуса, должны произойти страшные события, которые явятся испытанием и для тех, за спасение кого он и принял смерть.

Неприятие существующего мира, как царства зла и неверия, которым управляет Сатана, злой дух, было характерно для первых христианских групп. В логии из Оксиринха (совпадающем с логием из Евангелия от Фомы) содержится требование отречения от мира как непременное условие достижения царства божия. В Послании к Галатам сказано, что Христос отдал себя, "чтобы избавить нас от настоящего лукавого века" (1.4). В рукописном окончании Евангелия от Марка неприятие "века Сатаны" гораздо более определенно связано со скорым наступлением конца этого века ("мера лет его исполнилась") и дает основание предполагать относительно раннюю дату исключенного из канонического текста описания явления Иисуса ученикам и не считать это описание поздней вставкой; словоупотребление в этом отрывке не противоречит остальному тексту евангелия - так, выражение "Сила Божия" встречается в гл. 12, ст. 24 {1}.

Изменение восприятия царства божия, которое все чаще мыслилось как царствие небесное, постепенное ослабление напряженного, фанатичного ожидания второго пришествия привело к тому, что сокращались, изымались, редактировались речения, рассказывающие о Страшном суде и царстве божием на земле {2}.

Среди неканонических речений встречаются такие, которые отражают свойственное первым христианам отрицательное восприятие богатства и могущества. К таким речениям относятся приводимые Оригеном слова: "Из-за слабых был слаб, из-за голодающих голодал, из-за жаждущих испытывал жажду". По смыслу это речение может быть связано с одним местом из Послания к Филиппийцам, где сказано, что Иисус "уничижил самого себя, приняв образ раба" (2.7)3. Смысловая связь указывает на древность традиции, лежащей в основе этих представлений (унижение, рабство, голод ради спасения униженных и голодающих). Своеобразно та же смысловая связь проявилась в тексте неканонического Учения двенадцати апостолов ("Дидахе"), где Иисус назван рабом (ребенком) господним (в греческом тексте употреблено слово ????, которое обозначает и "дитя", и в переносном значении "раб" - человек, подчиненный чьей-то власти). В последнем случае на социальное представление о рабе наложена религиозная интерпретация: Иисус - раб, но раб божий и в то же время дитя божие; тем самым презренное понятие "раб" приобретает иное значение, будучи примененным к спасителю людей; унизившись до положения раба, голодая ради голодных, он этих обездоленных людей приравнивал к "детям божиим". Вероятно, к той же традиции восходит речение из апокрифических "Деяний Филиппа", в котором выставляется требование нижнее сделать верхним, а правое левым. Но Филипп - апостол, почитавшийся гностиками (в Наг-Хаммади было найдено Евангелие от Филиппа); возможно, это речение было отредактировано в гностическом духе или взято из какого-либо евангелия гностиков (ср. приведенное в комментарии 8 параллельное место из Евангелия от Фомы).

К раннему периоду развития христианства относится речение, призывающее христиан быть опытными менялами.

По-видимому, это речение представляет собой предостережение против ложных пророков, которых нужно уметь распознавать, - мотив, часто встречающийся в ранней христианской литературе. Характерен образ, использованный в речении, - меняла, умело определяющий фальшивые монеты, но, как это свойственно христианским притчам, бытовой образ используется в другом значении, "переворачивается": нужно распознавать не материальные, а истинные духовные ценности.

Отражением особенностей иудео-христианства является рассказ, сохранившийся в одной из рукописей Евангелия от Луки. Иудео-христиане (о них см. с. 50-65) не рвали полностью с иудаизмом, выполняли ряд обрядов (обрезание) и почитали субботу {4}; однако, будучи не только иудеями, но и христианами, они выступали против формального отношения к религиозным требованиям, против внешнего их соблюдения. Отрывок из Луки отражает, по всей вероятности, именно неформальное отношение к соблюдению празднования субботы при общем признании соблюдения субботних установлений: человек, сознательно нарушающий установление и работающий в субботу в силу необходимости или для каких-то благих целей {5}, благословен, но человек, бездумно нарушающий Закон, - проклят. В последней фразе имелось в виду ветхозаветное установление (вернее, ряд установлений), согласно которому человек, по незнанию согрешивший (осквернивший себя), считался виновным и должен был очиститься (Лев. 5.1-4). Можно думать, что этот отрывок был исключен из окончательного текста Евангелия от Луки из-за того, что в гностических учениях, с которыми боролись христиане ортодоксального направления, понятия "знание" и "незнание" играли основную роль в вероучении, и речение о человеке, работающем в субботу, могло толковаться в гностическом духе (об этих понятиях см. во II части книги).

Не вошедший в канонический текст рассказ Луки восходит к какому-то иудео-христианскому источнику, может быть к Евангелию евреев.

Вопрос об источниках неканонических речений не может быть решен однозначно: вероятно, некоторые из них восходят к сборникам речений-логиев, которые были достаточно рано записаны, а некоторые взяты из не признанных церковью евангелий. Так, Ориген (In Jeremiam homiliae. III. 3) приводит без ссылки логий: "Кто близко от меня, близко от огня, а кто далеко от меня, далеко от царства". Это речение полностью совпадает с одним из речений хенобоскионского Евангелия от Фомы (86). Игнатий Антиохийский в Послании к Смирнийцам цитирует слова Иисуса, которые по другим источникам отнесены к Евангелию евреев; Климент Александрийский цитирует речение, в значительной степени совпадающее с одним из оксиринхских логиев, называя его речением из Евангелия евреев. Возможно, какие-нибудь новые находки фрагментов евангелий позволят идентифицировать другие аграфа.

До нас дошли не только аграфа, но и более значительные отрывки из неизвестных (неидентифицированных) евангелий. К таким отрывкам относятся папирусный фрагмент из Оксиринха и так называемый папирус Еджертона (по коллекции, в которой он находится).

Оксиринхский фрагмент был обнаружен в начале XX в. (опубликован в 1908 г.) и представлял собой листок, исписанный с двух сторон мелкими буквами. Очевидно, он являлся своего рода амулетом.

В начале фрагмента Иисус, по-видимому, предостерегает учеников от коварства, которое может привести их к гибели. Основная часть сохранившегося фрагмента - рассказ о столкновении Иисуса со жрецом Леви в Иерусалимском храме. По жанру и основной направленности отрывок близок к традиции, лежащей в основе первых трех канонических евангелий, однако сам эпизод изложен совершенно самостоятельно. Этот отрывок пытались идентифицировать с разными евангелиями, о которых встречаются упоминания у христианских писателей, - евангелиями евреев, египтян, назареев, Петра и т. д. {6} Интересно, что наряду с некоторыми параллелями с Новым заветом можно найти и параллель с Евангелием евреев: в обоих евангелиях символом распущенности выступают флейтистки.

Главная идея, выраженная в описании этого столкновения Иисуса со жрецом Леви, - выступление Иисуса против формальной обрядности, соблюдения которой требовали фарисеи (в отрывке указано, что жрец был фарисеем). Осуждение "книжников и фарисеев" постоянно встречается в новозаветных евангелиях (а также в отрывке из апокрифического Евангелия от Петра). В евангелиях Марка (7.1-5) и Матфея (15.1-2) фарисеи упрекают учеников Иисуса в том, что они едят хлеб немытыми руками (в Евангелии от Марка поясняется, что фарисеи, следуя преданию старцев, соблюдают омовения рук, чаш, кружек, котлов, скамей). И в папирусном фрагменте, и в новозаветных евангелиях дано противопоставление очищения внешнего, ритуального очищению духовному. Эта мысль наиболее четко выражена в Евангелии от Иоанна, где сказано, что поклоняться богу будут не в каком-либо определенном месте ("не на горе сей" {7} и не в Иерусалиме), а "в духе и истине" (4.21-23). Требование духовного очищения было сформулировано еще в учении кумранской общины и в проповедях Иоанна Крестителя: еврейский историк Иосиф Флавий (I в. н. э.) в "Иудейских древностях", рассказывая о призывах Иоанна к крещению, пишет, что омовению должно было предшествовать очищение внутреннее - отказ от грехов и покаяние в них: "душа (крестившихся) предварительно очистилась благодаря праведности" (Antiquitas. XVIII 5). Таким образом, папирус из Оксиринха отражает одну из самых важных идей раннего христианства, восходящую к учениям иудейских сектантов.

Эпизод в храме описан очень живо, ярким, образным языком; отрывок представляется частью цельного самостоятельного произведения, а не компиляцией, составленной на основе новозаветных евангелий. Противопоставление фарисея, омывшегося в стоячей воде, Иисусу и его ученикам, омывшимся в "живой воде", сделано гораздо более остро, чем в рассказах евангелий от Марка и Матфея об упреках по поводу немытых рук. В Новом завете Иисус в ответ на упреки фарисеев в свою очередь обвиняет их в нарушении Писания, здесь же расхождение гораздо более принципиально, и отрывок обрывается на грозных словах, предрекающих погибель тем, кто не примет очищения духовного, - во всяком случае таков должен по смыслу быть конец оборванной фразы.

Идентифицировать этот отрывок очень трудно; резкая полемика с фарисеями не исключает влияния иудео-христианства. Для христиан из иудеев было характерно противопоставление своего учения не иудаизму в целом, а именно наиболее ортодоксальному течению, представленному фарисеями. Возможно также, что в этом отрывке отразились споры по поводу ритуальных омовений, которые велись между фарисеями и ессеями {8}. Христиане, принимавшие священное омовение (крещение) единожды, занимали по этому вопросу крайнюю позицию: они отказывались от ритуальных омовений вообще и в этом отношении противопоставляли себя не только фарисеям, но и ессеям {9}. Поэтому представляется возможным, что отрывок на оксиринхском папирусе восходил к Евангелию евреев или Евангелию от Петра (об этих евангелиях будет сказано ниже), по своему жанру неизвестное евангелие примыкает к новозаветному типу.

Отрывок второго неизвестного евангелия также обнаружен на листочках папируса. Этот фрагмент, вернее несколько фрагментов, был найден в 1934 г и в следующем году опубликован. Рукопись сохранилась на трех листочках, последний отрывок сильно фрагментирован. Издатель новооткрытого отрывка полагал, что евангелие, к которому он относится, было написано в первой четверти II в. {10}, во всяком случае до 150 г Отрывок этот представляет значительный интерес, так как написан на основе традиции, использованной в Евангелии от Иоанна (имеется совпадение некоторых стихов в обоих евангелиях), возможно, автор папирусного фрагмента уже читал четвертое евангелие. Но он знал также традицию, использованную у Луки, и привлек какие-то другие источники, в том числе устные рассказы. Этот отрывок отражает время от начала создания разных евангелий до отбора наиболее почитаемых писаний и дает возможность проследить сам процесс создания священных книг христиан {11}.

Отрывок начинается с фрагментов, из которых явствует, что Иисуса обвиняли в нарушении установлений иудейского Закона. Затем идет рассказ о том, что Иисуса должны были как вероотступника забросать камнями, но он ускользнул из рук "правителей". Именно в этих эпизодах можно увидеть совпадения с Евангелием от Иоанна (например: "...никто не наложил на Него руки, потому что еще не пришел час Его". - 7.30).

Однако следующие эпизоды связаны уже с синоптической традицией: исцеление прокаженного упомянуто в евангелиях от Марка, Матфея и Луки (см. комментарии). Отлично от Нового завета трактуется в неизвестном евангелии вопрос о подати кесарю. Прежде всего здесь вопрос касается не конкретно подати, которую наложили на иудеев римляне (как в первых трех канонических евангелиях), а отношения к государственной власти вообще: следует ли давать то, что положено властью царей? Ответ Иисуса направлен против лицемерия и коварства спрашивающих. Он не дает определенного ответа, но упрекает их в непонимании его учения, хотя спрашивающие называют его "учителем". В этом ответе ощущается то противопоставление мира реального и мира преображенного, основанного на божеских, а не человеческих законах, которое было свойственно первым христианским группам. Вопрос платить или не платить подать кесарю не был для них сколько-нибудь существенным, поскольку они ждали скорейшего конца мира со всеми кесарями, податями, деньгами и т. п. Вероятно, и в новозаветной версии акцент первоначально ставился на первой части ответа - "Богу - божие" (земные дела не должно смешивать с божественным учением), и лишь впоследствии, когда для христиан стало необходимым включиться в повседневную жизнь, поскольку второе пришествие все не наступало, когда они решали вопросы допустимости или недопустимости тех или иных поступков в этом мире, ответ Иисуса в канонических текстах стал восприниматься как разрешение платить подати императору.

Цитата из пророка Исайи, приведенная в папирусном фрагменте, была призвана подчеркнуть необходимость исходить из заповедей Бога, а не человеческих установлений. Интересно, что та же самая цитата встречается в канонических евангелиях, но в другом контексте: Иисус приводит ее, чтобы показать отступление иудеев от божественных заповедей и следование вместо этого "преданию старцев"; к такому преданию он относит требование ритуального омовения рук. Использование одной и той же цитаты в разных контекстах может подтвердить гипотезу о первоначальной записи ранними христианами отдельных ветхозаветных пророчеств и других цитат, которые приводились христианскими проповедниками; возможно, однако, что цитата из Исайи попала в разные евангелия непосредственно из устной традиции. Вероятно, автор папирусного фрагмента не знал контекста, в котором цитата из Исайи использовалась в новозаветных евангелиях. - Но даже если он и читал записи евангелий, ставших впоследствии каноническими, он не воспринимал их таковыми: для него эти записи были одними из многих рассказов о жизни и поучениях мессии Иисуса.

Последний отрывок очень фрагментарен. Можно только догадываться, что в нем идет речь о какомто чуде, сотворенном Иисусом на берегу Иордана, которое раскрывает смысл вопроса, заданного Иисусом ученикам. Чудо это должно символизировать, по-видимому, истинную веру, зерна которой, будучи невидимыми, дадут обильные плоды (возможную реконструкцию этого отрывка см. в комментариях, прим. 13). Такой подход к чудесам, творимым Иисусом, характерен и для четвертого евангелия: чудо с насыщением пяти тысяч человек пятью хлебами (6.10-35) символизирует "хлеб жизни", который дает учение Христа ("Я семь хлеб жизни: приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда". - 6.35). Чудо здесь становится знамением, призванным раскрыть верующим смысл учения Иисуса. Само же описание чуда в папирусном фрагменте отличается от новозаветной традиции и восходит к другим источникам.

Мы не знаем, как были связаны между собой фрагменты неизвестного евангелия, но можно говорить о нем как о самостоятельном произведении, независимом целиком от Нового завета, с выраженной теологической концепцией духовного спасения. Неизвестное евангелие, вероятно, было создано в Египте. Относительно ранняя дата его написания говорит о том, что в первой четверти II в. христианские общины существовали в Египте; им была знакома устная и письменная раннехристианская традиция. Возможность того, что автор читал текст Евангелия от Иоанна, подтверждается находкой небольшого папирусного фрагмента, в котором записаны стихи из 19-й главы Евангелия от Иоанна (31-33; 37-38); фрагмент датируется примерно первой третью II в. н. э. (ок. 130 г.) {12}; находка этого отрывка и отрывка из неизвестного евангелия, относящихся примерно к одному и тому же времени, позволяет выделить конец I в. - начало II в. в качестве периода интенсивного евангельского творчества, когда отбор христианских книг, признаваемых священными, каждой христианской группой еще не начался. Интерес к Евангелию от Иоанна именно среди египетских христиан вряд ли был случаен: идея спасения в духе ("Если кто не родится от воды и духа, не может войти в царствие божие". - 3.5) близка гностическим учениям, которые распространялись именно в Египте.

 

Примечания

1 Правда, выражение "вернуться к Истине" могло быть истолковано в гностическом духе (среди коптских рукописей найдено Евангелие Истины), но более близкая параллель содержится в Евангелии от Иоанна (4.23). Для раннего христианства вообще характерно отсутствие строгих теологических конструкций; одни и те же понятия (вернее, образы-символы), такие, как Истина, "дух", "сила", воспринимались разными читателями и слушателями по-разному.

2 По вопросу о сроках второго пришествия среди христиан, по-видимому, шла острая полемика: так, во Втором послании Петра говорится о людях, "наглых ругателях", которые сомневаются в возможности пришествия, ибо оно не наступает. Автор отвечает им: "Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медленней; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию" (3.9).

3 В канонических евангелиях нет упоминания Иисуса в "образе раба".

4 Ср. логий, сохранившийся в греческом варианте на папирусе из Оксиринха, а в коптском - в Евангелии от Фомы: "Говорит

Иисус. Если вы не отречетесь от мира, не обретете царства божия; если вы не будете соблюдать субботу, не увидите Отца".

5 В том же Евангелии от Луки Иисус, оправдывая своих спутников, срывавших в субботу колосья, сказал: "...Сын Человеческий есть господин и субботы" (6.5).

6 Apocryfi Novego Testamento. Lublin, 1980. P. 96.

7 Речь идет о горе около Самарии, которую считали священной самаритяне, не признававшие Иерусалимского храма; в свою очередь иудеи не считали самаритян единоверцами.

8 См.: Амусин И. Д. Кумранская община. М., 1983. С. 143.

9 В новозаветных текстах, при всей очевидной близости учения первых христиан к кумранитам, видна полемика между последователями Иисуса и кумранскими ессеями и по другим вопросам. Наиболее яркий пример этой полемики - выступление против замкнутости кумранитов. "Для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать?" (Мк. 4.21; ср.: Евангелие от Фомы. 38).

10 Bell H. I. Recent Discoveries of Biblical Papyri. Oxford, 1937. P. 20.

11 Белл решительно возражает против теологов, которые считали папирусный фрагмент составленным на основании четырех нс/возаветных евангелий (Ibid. P. 17-18).

12 Roberts G. H. An Unpublished Fragment of the Fourth Gospel in John Rylands Library. Manchester, 1935.

 

Аграфа 
Папирус из Оксиринха 
Папирус Эджертона

   

Источник     <<< предыдущая страница                 оглавление                 следующая страница >>>

АПОКРИФЫ

      Оглавление

   Новозаветные Апокрифы
   
Ветхозаветные Апокрифы
   
Библиотека Наг-Хаммади
   
Гностическая литература
   
Кумранские свитки
   
Герметическая литература
   
Исследования и комментарии


 Главная страница

    Эволюция и управление
    Критика христианства    
    Инквизиция
    Разоблачение библии
    Разоблачение веры

  

        Писания

    Апокрифы
    Библия
    
Коран

    
    
    
Футбол 

    О ПРОЕКТЕ  

X